Как вы пришли к минимализму в своём творчестве?
Начну с того, что минимализм меня привлекает именно в визуальном искусстве, а не в интерьере. В интерьере, считаю, это тоже красиво, но абсолютно неприспособлено для жизни — мне, наоборот, нравится наполнять свои пространства всем подряд. А вот в визуальном искусстве я вижу, что человек через множественный опыт приходит к безупречности, к суперточности, и всё это строится на высоком профессионализме, он же мастерство.
Это как в японских единоборствах, в фильмах про мастеров меча: одним росчерком кисти ты отражаешь энергию, которая в тебе существует в этот момент, и закладываешь в этот росчерк информацию. Но сколько людей — столько и языков. Вавилонская башня, масса культур и наций на планете. Каждый говорит своим характером и своим языком, и я не говорю, что минимализм — единственно верный язык в искусстве. Просто мне, по темпераменту, это очень близко.
Искусство каллиграфии, искусство точности, искусство смысла — с одной стороны это несёт некий код, даже не месседж, а шифр. Мне нравится, когда в интерьере много таких росчерков кисти, я сама люблю собирать художников, которые именно так создают визуальные эффекты — в живописи, в графике. Для меня это наполнено смыслом, но красота, конечно, в глазах смотрящего, и поскольку наций и языков множество, я не думаю, что всё должно сводиться к минимализму. Но для меня безупречность, точность, мастерство, профессионализм — это и есть синонимы минимализма. Это путь к стилю: я стараюсь делать немного прикосновений, но точных. Поэтому у меня очень много брака — во всём, и в фотографии, и в керамике, и в металле. Просто какие-то вещи для меня говорят, а какие-то нет.
Что значит минимализм с характером?
Минимализм, на мой взгляд, не может быть без характера, потому что это квинтэссенция мастерства. Когда ты идёшь своим путём, у тебя появляется собственное, узнаваемое лицо. А поскольку мне нравится точность, у этой точности есть своё лицо и свой характер.
Почему именно чёрный, белый, золотой, красный?
Ну вот, можете вы объяснить, почему вам нравятся брюнетки? А тот парень объяснит, почему ему нравятся блондинки? Я так вижу, я художник — я резонирую. Мне нравится, когда в двухмерном искусстве чёрный, белый, красный, золотой. А мой пятый любимый цвет — это цвет пудры, цвет тела.
Я часто использую его как базовый, работая будто на коже, на теле — но не как с кожей слона, а именно рисуя по телу, по сути, по сущности, потому что для меня то, что наверху, то и внизу. Конечно, бывают всякие случаи и смеси, но мне хочется верить, что душа отражается в теле, а тело — в душе.
Как избежать скуки в минималистическом искусстве?
Тут хочу вернуться к разговору про разные нации и разные языки. Допустим, я сейчас в Китае, вокруг все говорят по-китайски, я ничего не понимаю. Допускаю, что язык минималистического искусства тоже не для всех — а для людей, которые резонируют именно на него.
Я создаю очень разное искусство, не только минималистическое, но всё больше тянусь именно к нему, потому что действительно люблю это — искусство, где важна точность прикосновения. Последние два года я ездила в творческие командировки в Дом скульпторов России имени Дмитрия Кордовского в Переславле-Залесском. Там стоит живая модель, и я леплю сразу из глины, без форм — уникальное произведение, требующее много часов работы. Это абсолютно реалистичная скульптура, которую потом я обжигаю и крашу уже своими минималистическими прикосновениями.
Но мой главный ответ на этот вопрос такой: китайцы говорят на китайском, англичане — на английском, филиппинцы — на филиппинском, русские — на русском, венгры — на венгерском. Дело не в скуке, а в том, что язык искусства — для тех, кто на нём говорит. А секрет выразительности для меня — это соединение внутреннего и внешнего. Когда ты рисуешь, по сути рисует твоя душа, и этот код, этот заряд энергии, который ты выплёскиваешь через материал, избавляет процесс от скуки — и для тебя, и для зрителя, который получает что-то, что часто сам не может объяснить. А если искусство пустое, без внутреннего вдохновения и напряжения — ну, извините, бывает и так. Есть бриллианты, но много стекла. Ничего не поделаешь.
Влияет ли английский минимализм на ваш стиль?
Переезд на Запад действительно очень сильно повлиял на моё искусство — оно стало менее трудоёмким. Но вот пример с теми же командировками на творческую дачу Кордовского в Переславле-Залесском: стоит реальная женщина или мужчина, и я её копирую. Минимализм или не минимализм — уже когда я крашу готовую фигуру, или, например, несколько раз я делала абсолютно реалистичные большие скульптуры, а потом просто их разрушала. И именно в процессе разрушения, преодоления формы и материала, рождалось что-то своё — вроде бы это всё та же фигура, но что-то ещё. Чисто мои собственные ощущения.
К этой смелости быть собой мне помог прийти и опыт жизни на Западе. Там очень много классных реалистичных художников, хотя сейчас во всём мире всё больше тенденция просто печатать контуры и раскрашивать их. Это похоже на то, как скульптура переходит от ручной лепки форм к сканированию: трёхмерные объекты сканируют, а потом распечатывают в любых материалах на принтере. Это содержит тот же труд, что и работа форматора, просто посредством новых технологий.
И так и здесь: многое поменялось, но попадая в среду коллег, например в России, я также спокойно делаю реалистичное искусство — и только потом отрываюсь на покраске. Считаю, что опыт обогащает. Не знаю даже, как это происходит, но путешествия и созерцание других миров обогащают точно. По сути, другие нации — это как другие измерения: с одной стороны все мы люди, а с другой — огромная культурологическая и психологическая разница. И, наблюдая её, ты как-то необъяснимо эволюционируешь.
Как вы решаете, что убрать, а что оставить?
Ничего я не решаю — возможно, тут разница в том, что вопрос задаёт мужчина, а отвечает женщина. Это приходит из нутра, из интуиции. У меня особый талант — я художник от начала и до конца, я просто знаю, как правильно. Это не размышление. Я ничего не решаю — я знаю, что мне нужно вот это, вот это и вот то. Всё, бинго.
Как показывают современные исследования, путь мужской и женский разный, но в конце даёт одинаковый результат. Не знаю, как постигают мужчины, но даже в вашем вопросе — как вы решаете? — я отвечу: я не решаю, я просто чувствую, что надо сделать так, и знаю, что если сделаю иначе — будет плохо. Рыба ищет, где глубже, человек — где лучше: я знаю, что мне лучше, и выбираю это не потому, что что-то решила, а потому, что знаю. Хотя получается, конечно, не всегда.
Есть ли работы, где вы отошли от минимализма?
Конечно. Уже говорила про командировки в Переславль: там все лепят реалистичную скульптуру, и я тоже. Но лепим мы натуру вместе, а заканчиваем каждый в своей мастерской. Хотя честно — последний год я и в командировках стала делать нереалистичную скульптуру. Стараюсь идти от своего ощущения: смотрю и хочу, допустим, сделать гиперволосатые ноги, как у животного.
С возрастом меня сложно обусловить тем, что вокруг. Да, это влияет на меня, но всё меньше и меньше. Больше интересует быть собой, и в этом, возможно, и есть путь художника — фокусировка на своих хотелках. Это и женский путь к здоровому образу жизни: если женщина не выполняет своих хотелок — это путь к глубокому нездоровью. Каждая кошка знает, какую траву ей съесть, чтобы выздороветь. Вот эти хотелки — такие женские педали: хочу, не хочу, хочу, не хочу — а самое смешное, что в конце рабочего дня получаю тот же результат, что и мужчина. Просто инструменты совсем другие, необъяснимые с точки зрения логики.
Каждая работа определяет себя сама. Если ты в партнёрстве с идеей, мыслью, ощущением, если слушаешь, как она хочет реализоваться, — она реализуется прекрасно, а ты просто следуешь за её хотелками. Рука руку моет, и вы вместе выходите с красивым произведением. По сути, я одухотворяю идею, которая приходит мне или другому искреннему художнику — тому, кто слушает своё сердце, душу, внутренний космос. Вот тогда это и работает.
Как минимализм работает в разных материалах?
Хочу вернуться к тому, с чего начала: эта точность, эта безупречность и есть минимализм — даже если какие-то идеи требуют других стилей, я для себя читаю это как минимализм, поскольку точно отражаю хотелки конкретной идеи, конкретного состояния, которое переживаю в этот момент. Возможно, в этом и есть минимализм — в точности отображения того, что к тебе приходит, того, что на тебя нисходит.
Ты раскрываешь идею через своё сознание, тело, руки, фантазию. И в этом симбиозе раскрытия через твоё физическое существование получаются разные классные произведения искусства, которые цветут в разных материалах. Это точность выражения и самовыражения. Не зря, возможно, иконы не подписывались, хотя мы знаем великих иконописцев — потому что это слияние тебя с потусторонним, с высшим, с другим. Это не только ты, это симбиоз, а ты — прекрасный инструмент.
И у тебя есть право менять эту идею, кроить её: как она приходит и даёт тебе импульс, так ты воссоздаёшь её через слияние с разными физическими материалами. Идея перестаёт быть просто эфиром и становится материальной. В этом я вижу большую миссию художника: он кристаллизует мир бессознательного, непознанного космоса и материализует его в нашей повседневной жизни. Он как волшебник, по сути.