Почему скульптура — это язык?
Это не я придумала называть скульптуру языком — так принято говорить: скульптурный язык, язык искусства, на каком языке говорит произведение. По сути, это тавтология, если перевести с русского на русский: считается, что у произведения искусства есть способность с нами говорить.
У меня скульптура получается хорошо — возможно, потому что я в прошлом профессиональный спортсмен. Работа с объёмом, с движением, с формой мне естественна. Это не у всех так: многие художники не умеют лепить. И наоборот, среди скульпторов я часто слышала, что они вообще не делают эскизов — ни двумерных, ни рисунков. Для них скульптура — это скульптура, а рисование — это рисование, и одно с другим не пересекается.
Как вы выбираете материал — глина, бронза, керамика?
Часто — под настроение, всё-таки я женщина-художник. Но бывают и более длинные периоды: идёт волна, и, например, сейчас я работаю со скульптурой из фарфора.
Дело в том, что на создание произведения искусства нужно очень много энергии, а она в каждый момент ограничена. Ты не можешь быть в нескольких местах одновременно, поэтому приходится выбирать материал. И керамика, и бронзовое литьё, и лепка модели из пластилина, и живопись высокотемпературными глазурями при обжиге в 1300 градусов — всё это занимает так много времени, что если уж взял технику, развёл, что называется, грязь в мастерской — дальше несколько месяцев будешь заниматься только этим. Это материализация идей, я называю это кристаллизацией: переводишь эскизы в материал, и это требует и сил, и времени. Тут нет такого — хоп, пять минут, и тыква превращается в карету. Так не работает.
Чтобы создать одну бронзовую скульптуру, сначала делается модель из пластилина, потом форма. Есть разные современные способы — например, сканирование: сегодня скульптура создаётся с помощью 3D-принтеров, которые печатают и бронзу, и керамику. Это зависит от того, каким путём идёшь. Если путём создания формы — делаешь кусковую форму с пластилиновой модели. Кто-то лепит из глины, я люблю пластилин, потому что он не сохнет и позволяет работать под настроение.
Снимается многокусковая форма — разъёмная, чтобы можно было её собрать и разобрать. В неё заливается воск. Звучит так, будто всё делается за день, но на самом деле — месяцами, а то и годами, многое зависит от размера. Это тяжёлое производство, физически его часто не поднять одному человеку, тем более женщине. Процессы технически очень трудоёмкие, и новые технологии здесь, конечно, помогают.
После отливки формы её разбирают и начинают работать с восковкой: уточняют, зачищают швы, которые остаются от стыков кусков формы — туда затекает воск. Когда восковка готова, снова делают форму, но уже одноразовую — в неё будут лить металл, который займёт место воска. Потом форму разбивают, зачищают металл, доводят до нужного вида, полируют и наносят химическую патину — то есть тонируют бронзу. Это долгий процесс, и материал, по сути, выбирается на многие месяцы, а то и годы вперёд.
Опишите путь от первого прикосновения к материалу до готовой бронзы
Я, в общем, только что описала этот путь шаг за шагом. Я люблю работать с пластилином. Если беру глину — делаю быстрые эскизы, сканирую их и распечатываю через новые технологии: в пластике, в бронзе или в фарфоре.
Если же говорить о классике, то всё так же: создаётся модель, снимается многокусковая форма (материалы тоже бывают разные), форма собирается, в неё заливается воск. Потом форму снова разбирают — она многоразовая — и обрабатывают восковую модель, доводят скульптуру до идеала. Дальше её помещают в одноразовую форму, которую впоследствии разобьют, когда внутри появится металл. Металл заливается при температуре около 1000 градусов, воск под такой температурой полностью выплавляется, и его место занимает металл.
Там очень много тонкостей — требуется многолетняя учёба и мастерство, потому что металл застывает по-разному, может «порвать» сам себя, и не любая форма подойдёт. Всё это продумывается на стадии работы.
Когда металл занял место воска, форму разбивают и начинают чистить металл. Могут быть дырки, есть так называемые «леднички» — из воска делают палочки к разным частям скульптуры, чтобы металл пролился равномерно, с разных сторон, потому что одним проливом сверху донизу не всегда получается. После разбивки формы срезают эти леднички болгаркой, заваривают дырки — бывает, металл внутри формы пузырится. Потом идёт пескоструй, потому что во время литья могут возникать раковины и другие дефекты поверхности. И когда скульптура полностью зачищена и готова, выбирают химический состав для тонировки — ведь бронзу не красят, её тонируют химически. Весь процесс долгий, трудоёмкий и требует образования и знаний.
Какие эмоции вызывают разные материалы, тактильный опыт?
Как я уже говорила, рисование и скульптура — это разный опыт, разные эмоции и разный тактильный опыт. Люди, которые занимаются скульптурой, не всегда рисуют, а те, кто рисует, очень редко занимаются скульптурой. Видимо, здесь задействованы разные рецепторы, разные ощущения — возможно, даже разные зоны мозга. Это я так, вольно, предполагаю.
Были ли материалы, которые вас разочаровали, неудачные эксперименты?
Даже не припомню такого. Если что-то не умеешь — вот это и есть неудачный эксперимент, потому что любое визуальное искусство требует мастерства и знаний. Когда не хватает опыта, что-то не получается, а время и материалы уже потрачены — тогда и чувствуешь разочарование.
Как технология литья влияет на творческий процесс?
Там действительно очень много ограничений, но на пальцах это не объяснить, потому что, помимо творческого, это ещё очень физический процесс. Это как брак: вот влюбился, романтика — но есть ещё практические жизненные вещи, без которых вся эта история просто не будет жить. Это не фильм, который посмотрел за два часа, — это жизнь, и она длится очень долго.
Технология литья требует, во-первых, особого таланта и умения работать с объёмом — это не рисование, повторюсь. И определённого качества характера: способности ждать и настаивать, потому что этому надо учиться. Сначала учишься, а потом за вещью, которую делаешь, учишься видеть конечный результат и ждать его, высиживать. Это качество и души, и характера.
Что теряется и что приобретается при переходе от пластилина к бронзе?
В идеале никакой трансформации нет: что лепишь, то потом и видишь в бронзе. Но так получается не всегда, потому что у материалов свои технические ограничения, и то, что можно сделать в пластилине, иногда просто невозможно сделать в бронзе. Поэтому, когда лепишь, зная технику литья, ты это учитываешь — сознательно или бессознательно — уже во время создания работы. А если знаний литья нет, можно налепить такое, что потом вообще не отольётся. Так тоже бывает. Если человек умеет и знает — он изначально это учитывает, потому что не всё, что можно слепить, можно отлить. А если знаний нет — либо получится красивая неожиданность, либо вообще ничего не получится.
Как вы обучались работе с разными материалами?
Я считаю, что это качество характера — умение ждать, тяжело работать. Тут нет практически моментального результата. Художник — это путь: он делает, делает и постепенно нащупывает себя, свою манеру работы.
Я человек, с одной стороны, амбициозный, с другой — очень любопытный, поэтому поработала с очень многими материалами. На заре своего творчества я часто замечала, что каждая работа сама как бы хочет себя и выбирает свой материал — тебе просто нужно ясно услышать и почувствовать, каким материалом конкретно эта идея хочет быть воплощена. Это совместный проект: с одной стороны ты, с другой — твоя идея, и она языком интуиции, каких-то твоих «хотелок», подсказывает, каким материалом хочет быть изображена.
То, что я владею многими техниками, — это годы жизни, упорная работа, желание эволюционировать и любопытство узнавать новое. Думаю, я буду учиться всю жизнь, всего не узнаю.
Какой материал вы ещё не пробовали, но хотели бы?
Мне очень нравятся эмали. Я видела, как с ними работают в Грузии, в Европе — перегородчатые эмали. С мозаикой и витражом я никогда не работала, но на первом месте по моим хотелкам — именно перегородчатые эмали, это очень резонирует со мной. Раньше я работала с гравюрой, с офортом, много работаю с глазурями в фарфоре. И я вижу: если соединить офорт с глазурованным фарфором, получатся именно эти эмали по металлу — там тоже используется, насколько я понимаю, травление. Технику эту я до конца не знаю, но очень хочу научиться. Когда был жив Церетели, я тоже говорила ему, что всё это хорошо, но вот этому — эмалям — я бы у него поучилась.