Что для вас значит служение искусству?
Это миссия. Когда у человека есть смысл жизни, есть миссия, он чувствует себя нужным, реализованным, любимым, востребованным — там масса всего лежит под словами «служение» и «миссия». Для меня это служение правде. Это мой персональный характер, мне нравится правда. Поскольку во мне есть красота, я вижу красоту — подобное подобному, красота в глазах смотрящего. То есть я служу правде. Я это чувствую, я это вижу, и я служу не какому-то потустороннему искусству, а ощущаю, что фактически служу правде, потому что я сама есть искусство.
Вспоминаю Марину Абрамович — у неё была одна из первых видеоинсталляций, где она расчёсывала волосы нон-стоп, и говорила: «Art must be beautiful, artist must be beautiful» — искусство должно быть прекрасно, художник должен быть прекрасен. У Марины Абрамович очень много классных инсталляций, она реально королева, корифей современного искусства. Возможно, я не совсем согласна со всеми её идеями, но мы живём в материалистичном мире, и тот, кто платит, тот и музыку заказывает. Как и Ай Вэйвэй, Марина Абрамович служит определённому месседжу — и это большие деньги, большие площадки. Ну и слава богу, она безусловно гений, большой талант.
А я служу, по сути, правде, потому что сама являюсь искусством и переживаю это в себе, на себе, и хорошо вижу в других.
Почему творчество важнее пиара?
Я просто считаю, что в жизни нельзя успеть всего. В сутках 24 часа, в неделе 7 дней, в году 365 дней. И я хочу успеть выразить всё, или хотя бы максимум того, что получится. Я трачу время — это как играть всеми десятью пальцами, а не одним. Я, как и любой человек, выступаю во многих ролях. Но творчество — это настолько личное, персональное… Важна ли вам ваша интимная жизнь? Вот так и здесь. Это мои личные переживания. И поскольку это личное — для меня это очень важно.
Как вы находите баланс между созданием и продвижением?
Мы живём в материалистическом мире, и надо понимать, где мы находимся. Пару дней назад мой старый друг — ему вообще очень много лет — сказал мне: «Свет, я понял за свою жизнь такую вещь: жизнь — это как езда на велосипеде. Пока крутишь педали — едешь. Перестал крутить — упал».
Что касается баланса — мои рецепты вам не помогут, потому что у женщин и мужчин разные рецепты, разные смыслы, разная жизнь. Для меня это теория и практика хотелок: хочу — делаю, не хочу — не делаю. Вот и весь баланс. Но, как вы правильно отметили, созданию произведений я сама даю приоритет, поэтому оно занимает несравнимо больше времени в моей личной жизни.
При этом я всех призываю отдавать себе отчёт, где мы находимся. Пирамида Маслоу: физический мир, выживание, питание — это базовые вещи, и они являются приоритетом против многих других, которые должны строиться на том, что ты можешь себя кормить, или кто-то тебя кормит каким-то волшебным образом. Нужно отдавать отчёт — где ты находишься, с кем ты находишься. Это и есть практическое решение: не упираться во что-то просто потому, что в моменте так хочется. Есть объективная реальность, и её всегда нужно держать в поле зрения, в том числе в приоритетах.
Были ли моменты, когда пиар мешал творчеству?
Были. И поэтому, возможно, пиар не занял в моей жизни много места, а может, и вообще не занял — потому что меня это очень сильно отвлекает. Мне нравится фокусироваться на себе и на своём творчестве, чтобы наиболее правдиво передавать образы, которые я вижу в себе, на себе, под собой — в своём творческом мире, в своём канале.
Как вы объясняете галеристам свою позицию?
Да, плохо. Как и многим художникам, мне тяжело. К сожалению, много и промахов, и минусов по самым разным причинам. Пока мы идём в одном направлении — коммуницируем. Как только возникают шероховатости — возникает ситуация: художников миллионы, а галеристов в сотни раз меньше. А может, и в тысячи, и в десятки тысяч раз меньше. При таком выборе есть свои нюансы, совпадения и хитрости. Возможно, это не моя сильная черта, поэтому мне даже сложно подробно ответить на этот вопрос.
Что вы теряете, не занимаясь активным пиаром?
Я теряю аудиторию, теряю популярность, теряю зрителя, теряю энергию, которую зритель мог бы вкачивать в меня и в мою жизнь, а в итоге — в моё творчество. Не заниматься пиаром — это большой минус, потому что это дисбаланс. Если ты много вкладываешь в творчество, к тебе должны приходить возвраты. А если ты не занимаешься пиаром, как эти возвраты тебя найдут?
Как интернет изменил необходимость в пиаре?
Современная жизнь переходит на современные технологии. Если ты хочешь ехать на велосипеде и не падать — надо идти в ногу со временем, крутить педали. В данном случае педалировать интернет. Ничего тут не сделаешь, это реалии сегодняшнего дня.
Либо это будешь делать ты сам, либо — как очень часто в творческих союзах — партнёр. Да что там далеко ходить: Достоевский женился на секретарше. Люди, которые тебя продвигают тем или иным образом, двигают вперёд твоё искусство. Будешь ты сам двигать себя в интернете, или будет кто-то двигать тебя — галерист, бойфренд, девушка, неважно. Но это нужно делать.
Какой минимум продвижения необходим художнику?
Всё как по писаному. Раньше нужен был сайт. Сейчас, разобравшись получше в интернете, я тоже понимаю, что сайт нужен, хотя на каком-то этапе в угоду соцсетям я от него полностью отказалась. Но, пройдя определённый опыт, поняла: сайт нужен. Instagram нужен — те площадки, которые дают визуал.
Если говорить о минимуме продвижения для художника — это должны быть конкретные площадки, их не так много. Будет штук пять основных, ещё две-три с натяжкой — там уже идут специальные новые продукты, например NFT: OpenSea, создание криптокошелька. Есть и другие площадки, более закрытые, где находятся эксклюзивные покупатели, в отличие от OpenSea, где покупатели массовые. С фотографией та же история — отдельные площадки для фотоискусства, отдельные для digital-NFT-искусства, которое может создаваться само по себе, как скульптура отдельно от двухмерного искусства, а может быть изначально digital, без всякой связи с рисованием, классическим искусством, школами и так далее.
Но основное — сайт, Instagram. Instagram очень важен. Есть ещё куча других: во многих странах очень развит YouTube. Я бы сказала, Instagram, YouTube и сайт — это как три апостола. Как у Бога — Отец, Сын и Святой Дух, — так и тут: сайт, Instagram и YouTube.
Но, например, в России развит Telegram — многие заводят там свои каналы. В Европе — Pinterest. И плюс специфические продукты, как digital-искусство: многие свои скульптуры и графику я перевожу в NFT. Есть площадки под фото для массового покупателя по доступной цене, есть для более эксклюзивного — за дорогие деньги. У каждой профессии внутри — своя специализация. Но минимум — сайт, YouTube, Instagram, это как коренные площадки.
В России сейчас под санкциями нет YouTube и Instagram, но есть сайт. Я, например, создала ещё Telegram-канал, где выкладываю небольшие ролики — обзоры новых работ или интересное общение с коллегами.
В разных странах — свои подходы к интернет-распространению визуального искусства.
Изменится ли ваше отношение к пиару в будущем?
Конечно, изменится. Эволюция обязательно будет, я этого очень хочу. Потому что как мне иначе идти к зрителю, общаться с ним через обмен энергией? Чем больше людей видит моё искусство… Если я верю в своё искусство, если оно резонирует со зрителем, бренд K-Liée резонирует с потребителем — это обмен, энергетический и финансовый. Я живу этой идеей и претворяю её в жизнь — в сторону улучшения, повышения качества, расширения своего пиара в будущем. Это путь к эволюции.